§ 61. Традиционные проблемы «психологического генезиса» и их прояснение в феноменологии - Эдмунд Гуссерль и его Картезианские размышления - Неизвестен - Философы и их философия - Философия на vuzlib.su
Тексты книг принадлежат их авторам и размещены для ознакомления Кол-во книг: 64

Разделы

Философия как наука
Философы и их философия
Сочинения и рассказы
Синергетика
Философия и социология
Философия права
Философия политики

  • Статьи

  • § 61. Традиционные проблемы «психологического генезиса» и их прояснение в феноменологии

    В пределах мира людей и животных мы встреча­емся с известной естественнонаучной проблемати­кой психофизического, физиологического и психоло­гического генезиса. В нее входит проблема душевного генезиса. Она знакома нам по развитию ребенка, в ходе которого каждый ребенок должен построить для себя свое представление о мире. Апперцептив­ная система, в которой мир как царство действительного и возможного опыта существует и всегда зара­нее дан для него, должна сначала конституировать­ся в ходе его душевного развития. Говоря объектив­но, ребенок приходит в мир; тогда как он подходит к началу своей душевной жизни?

    Это психофизическое пришествие-в-мир приводит к проблеме телесного (чисто биологического) индиви­дуального развития и филогенеза, который, в свою оче­редь, имеет свою параллель в психологическом фило­генезе. Не указывает ли это на соответствующие взаимосвязи трансцендентальных абсолютных монад, поскольку люди и звери в психическом отношении представляют собой самообъективации монад? Не вы­рисовываются ли во всем этом самые серьезные сущ-носгные проблемы конститутивной феноменологии как трансцендентальной философии?

    Во всяком случае, генетические проблемы, и преж­де всего те из них, которые относятся к первым, наи­более фундаментальным уровням, уже довольно широко рассматривались в ходе проделанной фено­менологической работы. Один из этих фундамен­тальных уровней есть, конечно же, уровень моего ego в его первопорядковой собственной сущности. К нему относится конституция внутреннего сознания времени и феноменологическая теория ассоциации в целом; и все, что мое первопорядковое ego нахо­дит в изначальном интуитивном самоистолковании, сразу же и в силу сущностных причин переносится на каждое другое ego. Конечно, при этом еще не зат­рагиваются обозначенные выше генеративные про­блемы рождения, смерти и взаимосвязи между поко­лениями живых существ. Эти проблемы принадлежат, очевидно, более высокому измерению и предпола­гают настолько необъятную работу по истолкова­нию низших сфер, что еще долго не будут поставле­ны в ряд текущих задач.

    И все же в разрабатываемой сфере следует точнее наметить обширные проблемные области (включающие в себя как статические, так и генетические про­блемы), которые ставят нас в более близкое отноше­ние к философской традиции. Связанные друг с дру­гом интенциональные разъяснения, проведенные нами в отношении опыта «другого» и конституции объективного мира, были осуществлены на почве, заранее данной нам в нашей трансцендентальной установке, на основе структурной дифференциации первопорядковой сферы, в которой мы уже нашли некий мир — первопорядковый. Он стал доступен для нас, исходивших из конкретного мира, взятого в качестве феномена, благодаря той своеобразной пер­вопорядковой редукции последнего к содержанию моей собственной сферы, к миру имманентных трансцендентностей. Этот мир включал в себя всю природу, редуцированную к природе, принадлежащей мне самому благодаря моей чистой чувственности, включая также психофизического человека (вместе с его душой), соответствующим образом редуциро­ванного. Что касается природы, то в нее входили не только видимые, осязаемые и т. п., но и обладающие уже известной законченностью вещи как субстраты каузальных свойств, вместе с универсальными фор­мами: пространством и временем. По-видимому, пер­вой проблемой для конститутивного прояснения бытийного смысла объективного мира будет разъяс­нение происхождения, прежде всего, этой первопо­рядковой природы и первопорядковых телесно-ду­шевных единств, разъяснение их конституирования в качестве имманентных трансцендентностей. Для проведения такого разъяснения требуются чрезвы­чайно обширные исследования. Здесь нам вновь предстоит вспомнить о столь многократно обсуждав­шихся в последнем столетии самыми выдающимися физиологами и психологами проблемах психологи­ческого генезиса представлений о пространстве, о времени и о вещи. До действительного прояснения этих проблем дело пока еще не доходило, хотя его великие проекты несут на себе печать их выдающих­ся начинателей.

    Если мы вернемся теперь к ограниченной нами и включенной в феноменологическую иерархию про­блематике, то станет очевидным, что вся психология Нового времени, как и теория познания, не постиг­ла подлинного смысла тех проблем, которые долж­ны быть поставлены здесь как в психологическом, так и в трансцендентальном плане, а именно как проблемы статического и генетического интенцио-нального истолкования. Да это и не было возможно даже для тех, кто принял учение Брентано о психи­ческих феноменах как интенциональных пережива­ниях. Отсутствовало понимание своеобразия интен-ционального анализа и всей совокупности задач, обнаруживаемых сознанием, как таковым, в поэти­ческом и ноэматическом планах, а также понимание той принципиально новой методики, которая тре­буется для их решения. По проблемам «психологичес­кого генезиса представлений о пространстве, о вре­мени и о вещи» нам ничего не может сообщить никакая физика или физиология и никакая экспери­ментальная или не экспериментальная психология, которая подобно данным наукам работает в индук­тивной сфере внешнего. Эти проблемы относятся исключительно к интенциональной конституции феноменов, которые уже заранее даны нам в каче­стве путеводных нитей (или могут быть, в частно­сти, заранее даны с помощью эксперимента), но ко­торые только теперь должны быть исследованы в соответствии с интенциональным методом и в уни­версальных взаимосвязях психической конституции. Какая именно здесь подразумевается универсаль­ность, достаточно отчетливо видно на примере еди­ной систематической взаимосвязи тех конституций, которые эксплицируют мое ego в отношении того, что является моим собственным, и того, что являет­ся «другим» по отношению ко мне.

    Феноменология указывает на необходимость принципиальных преобразований также и в облас­ти психологии. В соответствии с этим значительно большая часть ее исследований относится к априор­ной и чистой (т. е. освобожденной от всего психо­физического) интенциональной психологии. Это та самая психология, в отношении которой мы уже не­однократно указывали, что благодаря замене есте­ственной установки на трансцендентальную она ста­новится открыта для «коперниканского переворота», в результате которого она получает новый смысл абсолютно радикального трансцендентального рас­смотрения мира и запечатлевает этот смысл на вся­ком психологическом анализе, проводимом в рам­ках феноменологии. Только этот новый смысл дает возможность применять такие анализы в трансцен­дентальной философии и даже поместить их в рам­ках трансцендентальной метафизики. Именно здесь проводится последнее прояснение и преодо­ление трансцендентального психологизма, который вводил в заблуждение и парализовал философию на протяжении всего Нового времени. По-видимому, теперь, благодаря всему вышеизложенному, как для трансцендентальной феноменологии, так и для па­раллельной ей интенциональной психологии (как позитивной науки) предочерчена некая фундамен­тальная структура, разделение параллельных иссле­дований в области эйдетической психологии на те, в которых интенционально истолковывается конк­ретное содержание собственной сущностной сферы некой души вообще, и те, в которых истолковывает­ся интенциональность конституирующегося в этой сфере «другого». К первой исследовательской сфере относится главная и основная часть интенциональ-ного истолкования представления о мире, точнее говоря, возникающего в человеческой душе феноме­на существующего мира, как мира универсального опыта. Если этот мир опыта редуцируется к миру, первопорядковым образом конституированному в от­дельной душе, то он уже не есть более мир, принад­лежащий каждому и получающий свой смысл из опы­та всего человеческого сообщества в целом, но, исключительно интенциональный коррелят жизнен­ного опыта, протекающего в отдельной душе, и прежде всего моего жизненного опыта вместе с теми смыслами, которые в первопорядковой изначальности образуются на различных уровнях в процессе этого опыта. Вслед за ними в ходе интенциональных исследований нужно объяснить, как конституирует­ся это первопорядковое ядро феноменального мира, которое каждый из нас, людей, и прежде всего каждый психолог, может получить благодаря описанному ра­нее исключению смысловых моментов, принадлежа­щих сфере «другого». Если в этом первопорядковом мире мы абстрагируемся от появляющегося в нем в редуцированном виде человеческого Я как психофи­зического существа, то остается всего лишь первопо-рядковая природа как природа, соотнесенная лишь смоей собственной чувственностью. В качестве пер­вичной проблемы психологического генезиса мира опыта здесь выделяется проблема генезиса фантом­ной, или чувственной вещи, со свойственными ей слоями (видимая вещь, осязаемая вещь и т. п.) и их синтетическим единством. Эта вещь дана (всегда в рамках этой первопорядковой редукции) чисто как единство чувственных способов явления и их синте­зов. Фантомная вещь в своих синтетически взаимо­связанных модификациях, как вещь, находящаяся вблизи или вдали, не есть еще реальная вещь перво­порядковой психической сферы, реальная вещь уже здесь конституируется на более высоком уровне как каузальная вещь, как тождественный субстрат (суб­станция) каузальных свойств. Субстанциальность и каузальность относятся, очевидно, к конститутив­ным проблемам более высокого уровня. Проблема конституции чувственной вещи и фундаментально существенных для нее пространства и пространства-времени относится к только что намеченной про­блематике, которая дескриптивно исследует только синтетическую взаимосвязь явлений вещи (модусов видимости, аспектов перспективы), причем только с одной стороны; противоположную сторону состав­ляет интенциональное соотнесение явлений с фун­кционирующим живым телом, которое, в свою оче­редь, должно быть описано в отношении своей собственной конституции и отличительного своеоб­разия принадлежащей ему конститутивной системы явлений.

    При таком ходе исследований перед нами возни­кают все новые проблемы дескриптивного истолко­вания, которые должны быть систематически разра­ботаны, даже если серьезного внимания заслуживает только конституция первопорядкового мира, как мира реальностей, и связанные с ней важные пробле­мы конституции пространственности и временнос­ти, как принадлежащих этому миру. Как обнаружива­ется, уже эта проблематика составляет обширную область исследований, притом что она относится лишь к фундаментальному уровню исчерпывающей феноменологии природы, как объективной, но в то же время чистой природы, которая еще далеко не есть конкретный мир.

    Обращение к психологии побудило нас перенес­ти разделение между тем, что является первопоряд-ковым, и тем, что конституируется как «другое», в чисто психическую сферу и, пусть лишь поверхнос­тно, заранее очертить проблематику первопорядко-вой и объективной природы как психологическую проблематику.

    Если же мы снова вернемся к трансцендентальной установке, то наш предварительный очерк пробле­матики, связанной с психологическим генезисом представления о пространстве и т. д., станет, в свою очередь, основанием для предварительного очерка параллельных трансцендентально-феноменологи­ческих проблем, а именно, проблем конкретного истолкования первопорядковой природы и мира вообще, — благодаря чему будет восполнен значи­тельный пробел в намеченной нами ранее пробле­матике конституции мира как трансцендентально­го феномена.

    Для обозначения чрезвычайно обширного, состав­ляющего целую дисциплину комплекса исследова­ний, связанных с первопорядковым миром, мы мо­жем также в значительно расширенном смысле использовать понятие «трансцендентальной эсте­тики», заимствованное у Канта в силу того, что аргу­менты, приводимые критикой разума относительно пространства и времени, очевидно, хотя и в чрезвы­чайно ограниченном и непроясненном виде, имеют своей целью ноэматическую априорность чувствен­ного созерцания, которая, будучи расширена до кон­кретного a priori данной в чисто чувственном созер­цании первопорядковой природы, требует своего трансцендентально-феноменологического заверше­ния путем включения в конститутивную проблемати­ку. С другой стороны, смыслу другого кантовского понятия, понятия «трансцендентальной аналитики» противоречила бы наша попытка дать такое назва­ние более высокому ярусу конститутивной априор­ности, т. е. априорности самого объективного мира и конституирующих его многообразий (а на высшем уровне — априорности актов идеализации и постро­ения теории, которые в конечном итоге конституи­руют природу и мир науки). К первому из возвыша­ющихся над нашей «трансцендентальной эстетикой» ярусов относится теория опыта «другого», теория так называемого вчувствования. Требуется лишь указать, что здесь сохраняет силу все то, о чем мы уже гово­рили относительно проблем психологического ге­незиса на нижнем уровне, а именно, что проблема вчувствования получает свой истинный смысл и истинный метод, ведущий к ее разрешению, только бла­годаря конститутивной феноменологии. Именно потому все прежние теории (в том числе и теория Макса Шелера) не привели ни к какому осязаемому результату, и так и осталось непознанным то, каким образом свойство «другого» быть «другим» перено­сится на мир в целом в качестве его объективности, впервые придавая ему этот смысл.

    Следует также четко указать, что было бы, разуме­ется, нецелесообразно по отдельности рассматри­вать интенциональную психологию как позитивную науку и трансцендентальную феноменологию. Оче­видно, что предстоящая исследовательская работа выпадает на долю последней, в то время как психо­логия, незатронутая коперниканским поворотом, будет заимствовать у нее полученные результаты. Однако столь же важно иметь в виду, что подобно тому, как душа и объективный мир вообще при транс­цендентальном рассмотрении не лишаются своего существования и своего бытийного смысла, но пос­ледний лишь приводится к изначальной ясности по­средством его конкретного всестороннего раскры­тия, точно так же и позитивная психология не теряет своего содержания, которым обладает по праву, но лишь освобождается от наивного позитивизма и ста­новится одной из дисциплин в рамках универсаль­ной трансцендентальной философии как таковой. С этой точки зрения, можно сказать, что в ряду возвы­шающихся над наивной позитивностью наук первой стоит именно интенциональная психология.

    В самом деле, она имеет еще одно преимущество перед всеми другими позитивными науками. Если она, как позитивная наука, строится в соответствии с правильным методом интенционального анализа, то она может избегнуть проблем, связанных с ее ос­нованиями, проблем, с которыми сталкиваются дру­гие позитивные науки и которые происходят из той односторонности, свойственной наивно конституированной объективности, которая для того чтобы достичь всестороннего рассмотрения, требует, в конце концов, перехода к трансцендентальной точ­ке зрения на мир. Но интенциональная психология уже содержит в себе трансцендентальное, хотя и в скрытом виде; поэтому требуется лишь осуществить последнее осмысление, чтобы совершить коперни-канский поворот, который содержательно не изме­няет ее интенциональные результаты, а лишь возвра­щает нас к их последнему смыслу. Перед психологией, таким образом, стоит только одна фундаментальная проблема — обоснование понятия души.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.