§ 58. Дифференциация проблем в интенциональной аналитике интерсубъективных сообществ более высокого уровня. Я и окружающий мир - Эдмунд Гуссерль и его Картезианские размышления - Неизвестен - Философы и их философия - Философия на vuzlib.su
Тексты книг принадлежат их авторам и размещены для ознакомления Кол-во книг: 64

Разделы

Философия как наука
Философы и их философия
Сочинения и рассказы
Синергетика
Философия и социология
Философия права
Философия политики

  • Статьи

  • § 58. Дифференциация проблем в интенциональной аналитике интерсубъективных сообществ более высокого уровня. Я и окружающий мир

    Конституция человечества, или того сообщества, которое полностью обладает сущностью последне­го, еще не завершается тем, что было описано выше. Однако, само собой разумеется, очень легко, оттал­киваясь от сообщества в последнем полученном нами смысле, прояснить возможность таких актов Я, которые через посредство аппрезентативного опы­та «другого» достигают другого Я, и даже возмож­ность особого рода личных актов Я, характеризую­щихся как социальные акты, благодаря которым устанавливается многообразная личностная комму­никация между людьми. Тщательно изучить эти акты в различных их формах и на основе полученных ре­зультатов прояснить в трансцендентальном смысле сущность всякой социальности — представляет со­бой важную задачу. При образовании человеческого сообщества в собственном смысле слова, т. е. глобаль­ного социального сообщества, в рамках объективно­го мира конституируются в качестве своеобразных духовных объективностей различные типы соци­альных сообществ со своей возможной иерархией, и в том числе особо отличные типы, которые характе­ризуются как личности более высокого порядка.

    Далее следовало бы рассмотреть неотделимую от намеченной проблематики и в некотором смысле коррелятивную ей проблему конституции для каж­дого человека и каждого человеческого сообщества специфически человеческого окружающего мира, а именно, мира культуры и той объективности, кото­рая, хотя и в ограниченном виде, принадлежит это-, му миру. Эта объективность ограничена, хотя для меня и для каждого человека мир конкретно дан только как мир культуры и как наделенный смыслом доступности для каждого. Но именно эта доступ­ность, как сразу же выясняется при точном истолко­вании ее смысла, по существенным конститутивным причинам не безусловна. Этим она, очевидно, отли­чается от абсолютно безусловной доступности для каждого, которая в силу сущностной необходимос­ти принадлежит конститутивному смыслу природы, живой телесности и, тем самым, психофизического человека, если последнего понимать в общем виде. Конечно, как коррелят сущностей формы консти­туции мира, в сферу безусловной всеобщности вхо­дит еще и тот факт, что каждый, и притом a priori, живет в одной и той же природе, а именно, в такой природе, которой он, с необходимостью соединяя свою жизнь с жизнью других в индивидуальной и общественной жизнедеятельности, придает форму мира культуры, мира, наделенного человеческими значимостями, на какой бы примитивной ступени этот мир ни находился. Однако это ни в априорном, ни в фактическом смысле не исключает такого по­ложения дел, когда принадлежащие одному и тому же миру люди живут, имея очень слабые культурные связи друг с другом или не имея вовсе никаких, и вследствие этого конституируют различные окружа­ющие их культурные миры как конкретные жизнен­ные миры, в которых, претерпевая и действуя, живут относительно или абсолютно обособленные друг от друга сообщества. Каждый человек понимает преж­де всего свой конкретный окружающий мир с его центром и нераскрытым горизонтом, т. е. свою куль­туру, — как человек, принадлежащий тому сообще­ству, которое исторически формирует эту культуру. Более глубокое понимание, открывающее горизонт прошлого, от которого зависит и понимание само­го настоящего, принципиально возможно для каж­дого члена этого сообщества в некой только для него возможной изначальности, которая закрыта перед вступающим в отношение с этим сообществом и при­надлежащим другому сообществу человеком. Преж­де всего, он по необходимости понимает людей чуж­дого ему мира как людей вообще и как людей, принадлежащих определенному культурному миру; ему еще только предстоит, исходя из этого, шаг за шагом создавать для себя возможности дальнейше­го понимания. Основываясь на том, что понято в наи­более всеобщем смысле, он должен сперва открыть для себя доступ к последующему пониманию все бо­лее обширных слоев настоящего и далее историчес­кого прошлого, которое затем, в свою очередь, по­служит ему для еще более широкого раскрытия настоящего.

    Конституирование миров какого бы то ни было вида, начиная с потока собственных переживаний с его открыто-бесконечными многообразиями, и вплоть до объективного мира с его различными уровнями объективации, подчинено закономерно­стям ориентированной конституции. Мы видим, та­ким образом, что мир культуры также дан как ори­ентированный по отношению к некому нулевому звену, т. е. к некой личности. Здесь Я и моя культура являются первопорядковыми по отношению к любой другой культуре. Последняя доступна для меня и для моих собратьев по культуре лишь посредством свое­образного опыта «другого», своего рода вчувствования в чуждое для меня культурное человеческое сообщество и в его культуру, и это вчувствование, тоже требует интенционального исследования кон­ституции, которая на различных уровнях, но в преде­лах одного, наиболее широкого понимания предпола­гает, что что-то конституируется первопорядковым, а что-то вторичным образом. При этом первопорядко-вое всегда привносит во вторично конституирован­ный мир новый смысловой слой таким образом, что становится центральным звеном для ориентирован­ных способов данности. В качестве мира вторично конституированное необходимо дано как бытийный горизонт, который доступен и может быть постепен­но раскрыт на основании того, что конституирова­но первопорядковым образом. Так дело обстоит уже в случае первого, имманентного мира, который мы называем потоком переживаний. Как система внепо­ложных по отношению друг к другу частей он дан в ориентации вокруг конституирующегося первопо­рядковым образом живого присутствия в настоящем, из которого доступно все, что находится вне его, но что принадлежит имманентной временности. Внутри первопорядковой (в нашем специфическом смысле) сферы мое живое тело вновь оказывается центральным звеном природы, как мира, который конституирует­ся благодаря управлению, осуществляемому этим телом. Точно так же мое психофизическое живое тело является первопорядковым для конституции мира внеположных по отношению друг к другу объектов и входит в ориентированные способы дан­ности этого мира как его центральное звено. Если же первопорядковый мир (в нашем особом смысле) не становится центром объективного мира, то это про­исходит потому, что весь этот первопорядковый мир в целом объективируется таким образом, что не со­здает никакой новой внеположности. Напротив, многообразие мира «других» дано как ориентиро­ванное вокруг моего мира и, таким образом, пред­ставляет собой некий мир, поскольку оно конститу­ируется как обладающее имманентным ему общим объективным миром, пространственно-временная форма которого функционирует в то же время как форма, открывающая доступ к нему.

    Если мы вернемся к рассматриваемому нами слу­чаю культурного мира, то и он, как мир различных культур, дан как ориентированный на основе общей для всех природы и открывающей к ней доступ про­странственно-временной формы, которая также должна быть задействована для открытия доступа к многообразиям культурных образований и культур.

    Нам приходится отказаться от более точного ис­следования смыслового слоя, который придает чело­веческому и культурному миру, как таковому, его спе­цифический смысл и, следовательно, наделяет его специфически духовными предикатами. В проведен­ных нами конститутивных истолкованиях были ука­заны связанные между собой интенциональные мо­тивации, благодаря которым в конститутивном отношении возник единый фундаментальный слой конкретного в своей полноте мира, который сохра­няется для нас, если мы абстрагируемся от всех пре­дикатов объективного духа. Мы удерживаем уже кон­ституированную в себе как конкретное единство природу в целом, вместе с заключенными в ней жи­выми телами людей и зверей, однако душевная жизнь не сохраняется для нас более в своей конкретной полноте, поскольку человеческое бытие, как таковое, соотнесено в сознании с сущим практическим ми­ром как окружающим миром, который всегда уже наделен предикатами, обладающими значимостью для человека, и эта соотнесенность предполагает психологическую конституцию таких предикатов.

    Тот факт, что каждый такой предикат мира возни­кает в результате временного генезиса, а именно, такого генезиса, который укоренен в человеческом претерпевании и действии, не нуждается в доказа­тельстве. Поэтому предпосылка для зарождения та­ких предикатов в отдельных субъектах и для возник­новения их интерсубъективной значимости как неотъемлемых предикатов общего жизненного мира, состоит в том, что человеческое сообщество, как и каждый отдельный человек, живет погружен­ным в конкретный окружающий мир, соотнесено с ним в претерпевании и в действии, — что все это уже конституировано. В этом постоянно меняющемся че­ловеческом жизненном мире меняются, очевидно, и сами люди как личности, поскольку им соответствен­но приходится принимать все новые хабитуальные черты. Здесь становится весьма ощутимо обширная проблематика статической и генетической конститу­ции, последняя из которых представляет собой част­ную проблему универсального генезиса, скрывающе­го в себе еще много загадок. Например, в отношении личности это не только проблема статической кон­ституции единства личностного характера в проти­воположность многообразию устанавливающихся и вновь исчезающих хабитуальностей, но и генетичес­кая проблема, вновь приводящая нас к загадке врож­денности характера.

    Пока будет достаточно того, что мы в качестве конститутивной наметили проблематику более высо­кого уровня и тем самым выяснили, что при система­тическом развертывании трансцендентально-фено­менологического истолкования аподиктического ego нам должен наконец раскрыться трансценден­тальный смысл мира, причем раскрыться в его пол­ной конкретности, благодаря которой последний представляет собой постоянно существующий для всех нас жизненный мир. Это относится и ко всем особым формам окружающего мира, в которых он предстает перед нами в зависимости от нашего лич­ного воспитания и развития или от нашей принадлеж­ности той или иной нации, тому или иному культур­ному кругу. Все эти предметы подчинены сущностным необходимостям, в них господствует некий сущнос-тный стиль, необходимость которого проистекает из трансцендентального ego и далее из раскрывающей­ся в этом ego трансцендентальной интерсубъектив­ности, а следовательно, из сущностных форм транс­цендентальной мотивации и трансцендентальной конституции. Если нам удастся раскрыть эти формы, то этот априорный стиль получит рациональное объяснение, обладающее высшим достоинством, т. е. отличающееся предельной, трансцендентальной яс­ностью.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.