§ 41. Подлинное феноменологическое самоистолкование ego cogito как «трансцендентальный идеализм» - Эдмунд Гуссерль и его Картезианские размышления - Неизвестен - Философы и их философия - Философия на vuzlib.su
Тексты книг принадлежат их авторам и размещены для ознакомления Кол-во книг: 64

Разделы

Философия как наука
Философы и их философия
Сочинения и рассказы
Синергетика
Философия и социология
Философия права
Философия политики

  • Статьи

  • § 41. Подлинное феноменологическое самоистолкование ego cogito как «трансцендентальный идеализм»

    Что может сказать по этому поводу трансценден­тальное феноменологическое самоосмысление? Ничего, кроме того, что эта проблема бессмыслен­на, и жертвой этой бессмыслицы не мог не стать сам Декарт, поскольку он не уловил подлинного смысла своего трансцендентального έποχή и редукции к чи­стому ego. Но еще более грубой ошибкой, ввиду пол­ного пренебрежения картезианским έποχή, является обычная точка зрения последователей Декарта. Мы спрашиваем, что же представляет собой это Я, кото­рое имеет право задавать такие трансценденталь­ные вопросы? Могу ли я ставить их как естественный человек и, как таковой, всерьез, а именно, в транс­цендентальном смысле спрашивать, как мне поки­нуть остров моего сознания и каким образом то, что переживается в моем сознании как некая очевид­ность, может получить объективное значение? Ведь если воспринимаю себя как естественного человека, значит, я уже до того воспринял пространственный мир и себя как находящегося в пространстве, в кото­ром, следовательно, находится и нечто внешнее по отношению ко мне. Не предполагается ли, таким об­разом, значимость восприятия мира уже при поста­новке вопроса, не содержится ли она в его смысле, в то время как только ответ на этот вопрос должен во­обще дать право на то, чтобы считать что-либо объек­тивно значимым. Очевидно, для того, чтобы обрести такую жизнь сознания и такое Я, которое может ста­вить трансцендентальные вопросы как вопросы о воз­можности трансцендентного познания, требует­ся сознательное проведение феноменологической редукции. Но поскольку мы не ограничиваемся лишь поверхностным выполнением феноменологическо­го έποχή, а скорее намереваемся раскрыть в система­тическом самоосмыслении все поле сознания чисто­го ego, мы осознаем, что все то, что существует для ego, конституируется в нем самом, и далее, что вся­кий вид бытия, в том числе и всякий вид, который в том или ином смысле характеризуется как трансцен­дентный, имеет свою особую конституцию. Транс­цендентность в любой своей форме есть имманент­ная, конституирующаяся внутри ego бытийная характеристика. Любой возможный смысл, любое мыслимое бытие, называть ли его имманентным или трансцендентным, попадает в сферу трансценден­тальной субъективности как субъективности, в ко­торой конституируются смысл и бытие. Бессмысленна попытка постичь универсум истинного бытия как нечто находящееся вне универсума возможного со­знания, возможного познания, возможной очевид­ности, соединяя друг с другом эти два универсума лишь внешним образом, с помощью жесткого зако­на. Оба они сущностно связаны друг с другом, а то, что сущностно взаимосвязано, представляет собой конкретное единство и, следовательно, они едины в единственной абсолютной конкретности, характе­ризующей трансцендентальную субъективность. Если последняя образует универсум возможного смысла, то любая внеположность по отношению к ней оказывается бессмысленной. Но даже бессмыс­лица является одним из модусов смысла, и бессмыс­ленность ее может быть усмотрена. Однако это касается не только фактического ego и того, что фактически доступно ему как сущее для него, в том числе и открытой возможности существования мно­жества других ego, как сущих для него, а также резуль­татов их конститутивной работы. Говоря точнее: если во мне, в трансцендентальном ego (как фактически и обстоит дело), трансцендентально конституиро­ваны другие ego и общий для всех ego объективный мир как, в свою очередь, конституированный транс­цендентальной интерсубъективностью, возникшей для меня в ходе конституции других ego, то все преж­де сказанное касается не только моего фактическо­го ego и тех фактических интерсубъективности и мира, которые получают из моего ego свой смысл и бытийную значимость. Совершающееся в моем ego феноменологическое истолкование его самого, всех его конститутивных актов и сущих для него предмет-ностей с необходимостью осуществляется в методи­ческой форме априорного истолкования, упорядо­чивающего факты в соответствующем универсуме чистых (эйдетических) возможностей. Таким обра­зом, оно касается моего фактического ego лишь в той мере, в какой последнее представляет собой одну из чистых возможностей, которые могут быть извлече­ны из него в ходе свободного варьирования, «вооб­ражения» его самого; как эйдетическое, это истолко­вание относится также к универсуму этих моих возможностей, как возможностей ego вообще, воз­можностей моей произвольной инаковости, а пото­му и ко Всякой возможной интерсубъективности, со­относимой при соответствующей модификации с этими моими возможностями и, далее, к миру, мыс­лимому как интерсубъективно конституированный в ней. Поэтому подлинная теория познания имеет смысл только как трансцендентально-феноменоло­гическая, занятая не бессмысленными заключения­ми от некой мнимой имманентности к столь же мни­мой трансцендентности, будто бы присущей неким принципиально непознаваемым «вещам в себе», а исключительно систематическим прояснением ре­зультатов познания, в ходе которого они должны быть поняты как результаты интенциональной рабо­ты. Благодаря этому каждый вид сущего самого по себе, реального и идеального, станет понятен как конституированный именно в этих результатах про­дукт трансцендентальной субъективности. Этот вид понимания является высшей из возможных форм рациональности. Все превратные интерпретации бытия коренятся в наивной слепоте по отношению к участвующим в определении бытийного смысла горизонтам и к возникающим в этой связи задачам раскрытия имплицитной интенциональности. Если увидеть и охватить исследованием эти горизонты, то в результате возникнет универсальная феноменоло­гия как проведенное с соблюдением неизменной очевидности, и притом конкретное самоистолкова­ние ego. Точнее говоря, она возникнет, во-первых, как самоистолкование в точном смысле слова, в котором систематически показывается, каким образом ego конституирует себя как обладающее собственной сущностью и сущее в себе и для себя (in sich und fliir sich Seiendes eines eigenen Wesens), а во-вторых, как самоистолкование в более широком смысле, которое показывает далее, каким образом ego в силу этой соб­ственной сущности (dieses Eigenwesens) конституи­рует в себе и нечто другое, объективное и, следова­тельно, вообще все, что каким-либо образом имеет для него в Я бытийную значимость в качестве не-Я.

    Выдержанная в такой систематической конкрет­ности феноменология есть ео ipso трансценден­тальный идеализм, хотя и в существенно новом фундаментальном смысле, — не в смысле психоло­гического идеализма и не в смысле идеализма, пред­лагаемого сенсуалистическим психологизмом того идеализма, который, основываясь на лишенных смысла чувственных данных, хочет возвести некий осмысленный мир. Это и не кантианский идеализм, полагающий, что возможность мира вещей в себе можно оставить открытой хотя бы как предельное понятие. Напротив, этот идеализм есть не более чем последовательно проведенное в форме системати­ческой эгологической науки самоистолкование мо­его ego как субъекта любого возможного познания, т. е. проведенное в отношении смысла каждого сущего, обладая которым оно только и может иметь смысл для меня, для ego. Этот идеализм нельзя основать на лег­ковесных аргументах и добыть в качестве приза за победу в диалектическом споре с различнымирелшз-мами. Он требует приняться за работу всерьез и пред­ставляет собой истолкование смысла, проводи­мое в отношении каждого так или иначе мыслимого для меня, для ego, типа сущего и, в частности, в отно­шении уже действительно данной мне в опыте транс­цендентности природы, культуры, мира вообще. Но это означает систематическое раскрытие самой кон­ституирующей интенциональности. Подлинность этого идеализма подтверждается, таким образом, самой феноменологией. Только тот, кто заблуждается относительно наиболее фундаментального смысла интенционального метода, транс­цендентальной редукции или того и другого вместе, может отделять друг от друга феноменологию и трансцендентальный идеализм; кто совершает пер­вую ошибку, тот не понял даже своеобразия подлин­ной интенциональной психологии (и содержащегося в ней интенционально-психологического учения о познании), как и того, что она призвана стать осно­ванием и ядром истинно научной психологии. Тот же, кто не осознает смысла трансцендентально-фе­номенологической редукции и того, чего удается достичь с ее помощью, тот все еще находится в пле­ну трансцендентального психологизма; он смеши­вает друг с другом интенциональную психологию и трансцендентальную феноменологию, которые воз­никают параллельно благодаря возможности корен­ного изменения установки, и становится жертвой абсурда, пытаясь основать трансцендентальную фи­лософию на естественной почве.

    Наши размышления продвинулись столь далеко, что уже стал очевидным необходимый для филосо­фии стиль, а именно, стиль трансцендентально-фе­номенологической философии, и, в коррелятивном отношении, — для универсума сущего, которое дей­ствительно существует или может существовать для нас, — стиль единственно возможной интерпрета­ции его смысла, а именно, стиль трансценденталь­но-феноменологического идеализма. При этом столь же очевидно, что та бесконечная работа, кото­рая была намечена нами в самых общих чертах, т. е. самоистолкование моего ego, ego феноменолога, в отношении того, что касается конституции и ее ре­зультатов, как цепь отдельных размышлений ограни­чена универсальными рамками одного всеобъемлю­щего размышления, которое всегда может быть синтетически продолжено.

    Можем ли мы остановиться на этом и предоста­вить все дальнейшее частным исследованиям? Достаточно ли уже приобретенной очевидности с ее предположительным целевым смыслом и достаточно ли далеко зашло наше предварительное рассмотрение, чтобы мы исполнились той великой веры в филосо­фию, возникающую в этих размышлениях из метода самоистолкования ego, чтобы мы могли принять эту философию в качестве цели наших жизненных стрем­лений и со счастливой уверенностью приступить к ра­боте? Разумеется, даже при поверхностном взгляде на то, что конституируется в нас, в данном случае, во мне, размышляющем ego, как мир, как универсум бытия вообще, мы не могли не задуматься о других ego и об осуществляемых ими конститутивных актах. Посредством этих конституированных в моем соб­ственном ego чужих конститутивных актов для меня (как уже было сказано) конституируется мир, общий для всех нас. Сюда же относится и конституция не­кой философии, общей для всех нас, поскольку мы размышляем вместе, сообразной идее единственной Philosophia perennis. Но насколько устойчивой ока­жется добытая нами очевидность, — очевидность феноменологической философии и феноменологи­ческого идеализма как нашей единственной возмож­ности, очевидность, которая оставалась для нас со­вершенно ясной и надежной, пока мы, отдавшись потоку наполнявших наши размышления интуиции, говорили о проявляющихся в них существенных не-обходимостях? Не пошатнется ли она в силу того, что наше предварительное методическое рассмотрение не было доведено до того пункта, в котором прояс­няется в своей сущностной всеобщности весьма за­гадочная возможность бытия для нас других ego и уточняется способ этого бытия, а затем истолковы­вается соответствующая проблематика? Чтобы наши «Картезианские размышления» стали для нас, как начинающих философов, подлинным введением в философию и тем началом, которое в качестве не­обходимой практической идеи служит основанием ее действительного осуществления (началом, заклю­чающим в себе, следовательно, и очевидность того пути, по которому будут двигаться наши бесконеч­ные исследования и который конституируется как идеальная необходимость), наши собственные раз­мышления должны быть проведены в таком объеме, чтобы в указанном смысле не осталось никаких не­ясностей в отношении нашего пути и его цели. В них должны быть полностью раскрыты и до конца про­яснены универсальные проблемы, связанные с фи­нальной идеей философии (что соответствует и за­мыслу прежних, декартовых «Размышлений»), т. е., в нашем понимании, универсальные проблемы кон­ституции; а это значит, что в них в наиболее емкой, но тем не менее строго определенной всеобщности уже должен быть выявлен истинный универсальный смысл сущего как такового и его универсальных структур — во всеобщности, благодаря которой впервые становится возможной разработка онтоло­гических проблем в форме связной и конкретной фе­номенологической философии, а в дальнейшем и философская наука о фактическом, поскольку сущее для философии и, соответственно, для коррелятив­ного феноменологического исследования есть не­кая практическая идея, идея бесконечной разработ­ки теоретических определений.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.