8 - СОЦИО-ЛОГОС - Неизвестен - Философия как наука - Философия на vuzlib.su
Тексты книг принадлежат их авторам и размещены для ознакомления Кол-во книг: 64

Разделы

Философия как наука
Философы и их философия
Сочинения и рассказы
Синергетика
Философия и социология
Философия права
Философия политики

  • Статьи

  • 8

    В России был, однако, философ, который не только учил истине, но учил тому, что Истина — та самая, с большой буквы, — искажа­ет мир и порабощает человека. Это, конечно, Лев Шестов. Одна из книг Шестова («Апофеоз беспочвенности») носит подзаголовок «Опыт адогматического мышления». Значит ли это, что Шестов был неверующим? Мало сказать, что это был верующий, это был чело­век, упоенный Богом. Русский читатель, впервые знакомящийся с Шестовым, с трудом избавляется от соблазна зачислить его в раз­ряд знаменитых наших «нигилистов» — и готов поначалу связать Шестова именно с этой весьма заметной русской традицией. И у Шестова, действительно, заметна некоторая стилизация под ниги­листов как провоцирующий литературный прием; «Апофеоз беспоч­венности», кстати сказать, вырос из книги о Тургеневе, которую Шестов оставил недописанной; он был очарован тургеневским База­ровым. На деле кажущийся «нигилизм» Шестова вводит в проблема­тику так называемого апофатического богословия: можно дать толь­ко отрицательное определение Бога, перечислить только те черты и качества, которые Ему не присущи. Конкретная полнота, бытий­ная целостность не поддается определениям. У Шестова нет пере­хода от этого отрицательного богословия к богословию положи­тельному: попытка позитивных определений безначального, без­граничного и бесконечного бытия создает ту ненавистную Шестову «истину», которая связывает человека — и готова связать самого Бога, поставив над Ним «объективный» миропорядок. Эти гречес­кие идеи Шестов решительно отвергает, Афинам он противопостав­ляет Иерусалим. В этом смысле он действительно еврейский фило­соф. Но еврейство Шестова надо брать не в локальном, а в универ­сальном смысле — следует назвать его скорее «иудеем».

    Пример проекции тем Шестова на русскую литературу дает его эссе о Чехове «Творчество из ничего». Основной объект анализа — повесть «Скучная история». Шестову глубоко родственна установка чеховского профессора, отвечающего на смятенные вопросы «ищу­щей мировоззрения» Кати одной короткой фразой: «Не знаю». Из Чехова Шестов извлек еще один catchword: словечко «тарарабум-бия», которое напевает в «Трех сестрах» доктор Чебутыкин. На фи­лософском языке эта «тарарабумбия» называется абсурдом. Альбер Камю, сделавший из абсурда философскую категорию, — ученик Шестова.

    Но для Шестова в этих «не знаю» и «тарарабумбия» — начало истинного богопознания. В ситуации растерянности, в ощущении полной негарантированности бытия происходит, согласно Шестову, пробуждение сознания о Боге. Скепсис у него сопределен вере,  не безверию, релятивизм и адогматизм — феномены религиозно­го, а не атеистического сознания.

    Можно было бы сказать, что в этой установке сказалось вырази­тельнейшим образом иудейство Шестова, если бы сходную струк­туру сознания мы не находили и в других местах, в христианской традиции. Вспомним Монтеня, его «Апологию Раймунда Сабундс-кого» («Опыты», 11, 12): религия, вера защищается аргументами именно скептицизма, в результате невозможности познать Бога пу­тем рационального размышления, по принципу certum est, quia im-possibile est 1 (один из любимейших афоризмов Шестова).

    1 «Бесспорно, ибо невозможно»  (лат.).





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.