XVIII - Мой Бог. Опыт трансимманентной философии (Петергоф - Озёрск, лето 1988 г.) - Сергей Борчиков - Философия как наука - Философия на vuzlib.su
Тексты книг принадлежат их авторам и размещены для ознакомления Кол-во книг: 64

Разделы

Философия как наука
Философы и их философия
Сочинения и рассказы
Синергетика
Философия и социология
Философия права
Философия политики

  • Статьи

  • XVIII

    30 июля                                [«Есть» мастера. Чувственная жизнь.  Ди­алектика первичности и вторичности.]

     

    В Петергофском саду Бог посещал меня более мысленно: такие логические salto mortale я демонстрировал. А дома он вдруг решил испытать на прочность мою чувственную натуру, раздув костер любви, зажженный еще в Саду, но горевший тогда несколько в стороне от Бога.

    Я рыдаю, я бьюсь головой о стену, я рву на себе волосы и схожу с ума от отчаянья прерванной любви – ясно, не натурально, а там – в неком ирреальном духовном мире. А здесь, в этом измерении – только след глубокой печали.

    Но раз я печален, то здесь я отрешен от Всего – здесь я болен. А там – я здоров, там моя Любимая и я весь с нею, упоен любовью и счастлив. Хотя реально меня там нет. Но я там. Где? Нигде. Я пошёл в Никуда – я туда и пришёл!

    Фантасмагория, да и только. Но истина во веки веков!

    Эта моя жизнь – чистое «есть», которое Есть. Уберите это «есть», и меня не будет. Вы убьете меня. Можно ли вообще его убрать? Да, можно. Но, во-первых, его я сам должен убрать. А, во-вторых, на его место я непременно должен поставить другое «есть».

    «Есть» неискоренимо. Оно неотделимо от творца и мастера. Оно неотделимо от старателя Истины. Какая Истина мне, старому и порочному, в любви к юному и целомудренному созданию?

    Да в том, что я Бога, Суть, Истину, Есть свои схватываю. Я себя в своей целомудренной чистоте, схороненной в глубинах сердца, воскрешаю. И по отношению к чистой и незапороченной части своего Я через эту любовь определяюсь.

    Я чувствовать Бога – святого и вечно блаженного – обучаюсь так, как уже разучился чувствовать.

    Разве можно назвать чувственной в истинном смысле слова, то есть в есть-смысле, ту чувственную жизнь, которой мы с большинством людей живем?

    Нет, сто крат нет!

    Чувственная жизнь есть всегда отношение к тому, чего нет. А чувственное отношение к тому, что есть, является плотской жизнью, не более.

    К чувствам традиционно относят ощущения, восприятия, представления. Я вижу яблоко, у меня выделяется слюна, я понимаю, что это яблоко, представляю, как было бы хорошо, если бы я его съел, хочу его съесть, протягиваю руку, беру, ем его и чувствую удовольствие. Кроме прочего, здесь еще отражение материи яблока и моего с ней практического взаимодействия.

    Другая традиция к чувствам относит нечто эмоционально окрашенное – переживания человека: любовь, ненависть, радость, блаженство, печаль, восторг, разочарование, презрение, равнодушие и так далее до бесконечности. Хотя и эти переживания вызываются материей, но материя в этом случае сложней, не просто внешняя, но плюс материя субъекта (ср.: формалия), к тому же нет чистого переживания – в нем всегда элементы рацио, логоса, влияние иных чувственных феноменов.

    Обе эти формы не есть завершенные формы, а, скорее, пред‑ или пост-формы истинной чувственной жизни.

    Что такое истинная чувственная жизнь?

    Схему, набросок, зародыш ее можно найти уже в элементарном ощущении. Я вижу яблоко. Здесь так: есть материальное яблоко, и есть его образ, который формируется моими органами чувств. Когда я говорю: «я вижу яблоко», это означает: я взаимодействую с образом яблока, я вступаю с ним в отношение. Это первично. Может показаться, что первично мое взаимодействие с материальным яблоком, но это неверно. Я с яблоком не взаимодействую, с ним взаимодействует мое тело, мои органы чувств. Такое взаимодействие совершается постоянно, но называть его первичным для субъективной жизни самосознания некорректно. Кроме яблока, я вижу и стол, на котором оно лежит, и рядом вазу с цветами и лист бумаги с ручкой, и многое, многое другое. Но из всего этого потока образов, которые доставляют мне мои органы чувств, я определяюсь в отношении только одного – яблока. Моему Я нет дела ни до стола, ни до цветов, ни до бумаги с ручкой. Это определение в отношении одного – яблока – не есть следствие внешней материи: не обстановка с яблоком так влияет на меня, что я сосредоточиваюсь только на яблоке (и почему бы мне не сосредоточиться на цветах?). Это определение – факт бытия моего Я. Именно я – сам – останавливаюсь только на яблоке и определяю к его образу мое отношение. Такое определение и есть первичное.

    Жизнь этого первичного и есть чувственная жизнь, ибо она есть отношение к тому, чего нет.

    Искорка чувства, связанная с яблоком, может осветить мой ум всего лишь воображаемым удовольствием, которое я получил бы, откушав спелого плода, и потухнуть, уступив место вторичному: если я подойду к столу, возьму яблоко и начну есть его, испытывая реальное удовольствие. Но искорка может и разгореться. К примеру, я начну смаковать и оттягивать будущее удовольствие, я примусь наслаждаться красотой яблока, игрой света и тени, вдруг до меня дойдет и образ рядом стоящих цветов, и я почувствую, какой неплохой получился бы натюрморт, более того, разжигаемый эстетической страстью, я стану, как бусинками, играть образами цветов и яблока и, схватив к тому же ручку, начну судорожно изливать на бумагу стихи о цветах, плодах и моих к ним возвышенных чувствах, может быть, и образ Любимой в сравнении с красивым цветком сюда вплетется, а если и дальше расчувствуюсь, то наверняка и философский трактат о яблоке, подобный этим рассуждениям, набросаю. Вот какую чувственную жизнь проживу, сидя несколько часов молча и даже мизинцем не двигая, разве что ручкой по бумаге. И всё это – заразившись первичным импульсом самоопределения к одному образу.

    Представленная только что чувственная жизнь моя тоже будет вторичной по отношению к первичному к-образу-определению. Но я бы назвал её вторичной первичностью. В то время как то, что я начну делать с яблоком и цветами, то есть практику (всё же с учетом материалистической традиции, именующей практическое первичным), я бы определил как первичную вторичность.

    Итак, налицо:

    Первичная первичность, или первичность сама по себе, – чувственное отношение, определение Я к образам, мыслям, фактам сознания.

    Вторичная первичность – чувственная жизнь, или развитие субъективной реальности из развертывания первичного самоопределения в многоликом потоке сознания.

    Первичная вторичность – практическое взаимодействие Я с материальными объектами первичного отношения.

    Вторичная вторичность – эрзац чувствования, возникающий в процессе вторичной первичности, отчужденный от истинной чувственной жизни и делающий саму практику отчужденной от свечения божественного «Есть».

     





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.