3.15. Историческое развитие социальности - Социология культуры - Ионин Л.Г. - Философия и социология - Философия на vuzlib.su
Тексты книг принадлежат их авторам и размещены для ознакомления Кол-во книг: 64

Разделы

Философия как наука
Философы и их философия
Сочинения и рассказы
Синергетика
Философия и социология
Философия права
Философия политики

3.15. Историческое развитие социальности

Рассмотрим последний из выделенных Шюцем характерных признаков повседневности - особую форму социальности. Повсе­дневность - это общий, интерсубъективно структурированный ти­пизированный мир социального действия и коммуникации. Рас­крытию структур именно так понимаемой повседневности посвя­щен один из немногих опубликованных на русском языке фраг­ментов работ Шюца.

Вопрос о том, сложился такой мир повседневности исторически или его формальные характеристики изначальны и неизменны, можно разбить на ряд частных вопросов:

1 Насколько характерным для повседневной жизни древних времен было восприятие личности как типа?

2 С какой степенью типичности воспринимались развертываю­щиеся социальные взаимодействия?

3. Насколько действенной была предпосылка о взаимности пер­спектив?

4 Как происходил процесс типизации личностей и взаимодейст­вий?

 Ответить исчерпывающим образом на эти вопросы трудно. Но можно по крайней мере наметить некоторые ориентиры.

1. Косвенный ответ на первый вопрос дает проведенный Зиммелем анализ развития представлений о ценности (точнее, о стоимости) человека в связи с развитием денежной экономики. Очевидно, исторически первичной реакцией на убийство, скажем, предводителя племени была кровная месть, то есть убийство. В дальнейшем возникла практика "платы за убийство" (древнегерманское Wehrgild) или вообще за пролитие крови, причем перво­начально твердой цены не существовало, вопрос решался в каж­дом случае индивидуально. В более поздний период были введены (при поддержке светской и духовной властей) твердые цены вы­купа, учитывающие социальный статус убитого.

Переход от субъективной к объективной цене за человека озна­меновал важнейший поворот в мышлении. По мысли Зиммеля, то, что все люди воспринимают объект одинаковым образом, можно объяснить только одним объект действительно обладает специфи­ческим качеством, которое представляет собой содержание вос­приятия. Если разные люди, погибшие в разных ситуациях, оцени­ваются одинаково, значит человек действительно стоит определен­ную сумму. В противоположном случае, когда цена устанавлива­ется индивидуально, она отражает не типическую, но сугубо инди­видуальную стоимость, определяемую личностными обстоятельст­вами и установками родственников убитого.

Здесь наблюдается переход от индивидуалистического воспри­ятия личности к типологическому. Введение твердой цены за че­ловека имело своей целью и следствием установление социального мира, ослабление и устранение бесконечной вражды между рода­ми, то есть достижение определенной взаимности перспектив. Его можно рассматривать как кодификацию уже сложившихся к тому времени личностных типологий

Аналогичным образом можно расценивать и брак в форме по­купки женщин, нашедший впоследствии свое развитие в браке, основанном на денежном расчете, и в проституции. Введение цены за женщину (причем цена устанавливалась в основном исходя из экономических, а не эстетических соображений) было шагом в на­правлении ее типологизации.                                 

Эти внешние экономические и юридические факты отражали изменившиеся формы восприятия человеческой личности. В соци­альных отношениях все большую и большую роль начинало иг­рать типологическое восприятие, а ощущения особости и индивидуальности человека проявлялись все меньше и меньше.

В дальнейшем обнаружилась парадоксальность такого развития. Современная точка зрения, согласно которой каждая личность самоценна и не может иметь денежного эквивалента, появилась именно в процессе абсолютизации типологизирующей процедуры. Современное "юридическое лицо" абсолютно безлико. Признание неотъемлемых прав личности предполагает отрицание (или по крайней мере не предполагает признания) ее индивидуальности. В противоположность этому прежние иерархические типологии имели в виду особость личности, которая выражалась в ее стои­мости. Хотя в соответствии с современными взглядами назначение цены за человека унижает его, можно согласиться с тем мнением, что достаточно высокая цена есть признание его особенных инди­видуальных качеств. Кроме того, как замечает Зиммель, цена может быть столь высокой, что выводит человека за рамки всячес­ких типологий, свидетельствуя о его уникальности и неповтори­мости.

Применительно к рассматриваемой нами теме важен тот факт, что в социальной жизни установление стабильности и порядка взаимодействий сопровождалось усилением влияния типологизирующих процедур. Утверждать, что предпосылка взаимности пер­спектив потенциально действительна по отношению к любым лицам, вступающим во взаимодействие со мной, эквивалентно ут­верждению о равенстве прав личности, которое тоже ведь сущест­вует лишь в потенции. Чем более мы будем углубляться в исто­рию, тем менее типологизируемой будет выступать человеческая личность, тем более суженной будет сфера потенциальной взаим­ности перспектив. В древности все владыки были величайшими, все воины - бесстрашными и мощнейшими. Эти превосходные степени сами по себе исключают возможность сравнения и замены одного другим.

2. Примерно то же можно сказать и о социальных взаимодейст­виях Внешние их проявления были, вероятно, точно такими же, как сейчас. Например, ссора Ахилла с Агамемноном может рас­сматриваться как абсолютно тождественная (с формальной сторо­ны) ссоре Ивана Ивановича с Иваном Никифоровичем и тождест­венная множеству событий, которые мы включаем в рубрику кон­фликтных. Однако не следует забывать, что типологизация лич­ностей, приписывание типичных мотивов тысячелетия назад было гораздо слабее развито, чем ныне, а поэтому ссора Ахилла с Ага­мемноном имела гораздо большее личностное значение. Она была единственной в своем роде, как и любая другая ссора в те далекие времена.

На интенсивность переживания деятельности как сугубо лич­ностной и неповторимой влияла также отмечавшаяся Зиммелем сравнительная малочисленность промежуточных звеньев между целью и ее достижением. Как правило, потребность можно было удовлетворить, не выстраивая целой системы промежуточных средств-целей. Деятельность, сравнительно простая по структуре, воспринималась как непосредственно своя, индивидуальная, она была "ближе" к человеку, индивидуалистичнее. Например, в усло­виях натурального хозяйства между работой и удовлетворением жизненных потребностей не стояли деньги как всеобщий посредник. Это было одной из причин того, что каждый трудовой акт воспринимался как сугубо индивидуальный.

Огромное значение имело возникновение науки, породившей со­вершенно новый род деятельности и новый род производимых продуктов. Об этом хорошо пишет Гуссерль. По его словам, про­дукты науки, имеют особый способ бытия, особую временность: "они не портятся, они непреходящи, создавая их вновь, ссылают­ся на нечто похожее, в том же роде употребимое, в любом количе­стве повторений создается по отношению к одному и тому же че­ловеку и к любому множеству людей тождественное себе то же самое, тождественное по смыслу и значимости. Связанные практи­ческим взаимопониманием люди не могут не воспринимать то, что произвел их товарищ точно таким же способом, как они сами, в качестве тождественного того же, что и их собственное изделие".

Специфический способ бытия продуктов науки символизирует способ бытия современной повседневности.

3. Ответ на вопрос о сравнительной действенности предпосылки о взаимности перспектив в далеком прошлом на современном этапе содержится в ответе на предыдущий вопрос.

4 Рассмотрим последний вопрос как в этих условиях, весьма отличающихся от нынешних, происходил процесс формирования стабильной и взаимосогласованной практики. Мы не имеем воз­можности подробно останавливаться на многовековых дискуссиях о примитивном мышлении. Обратим внимание лишь на явление партиципации, возникающее в процессе так называемого ком­плексного мышления.

 Известно, что комплексное мышление свойственно не только первобытным народам, но и детям на ранней ступени развития. В литературе часто приводится следующий пример ребенок называ­ет словом "ква" сначала увиденную им плавающую в пруду утку, затем все жидкости, в том числе и молоко, которое он пьет из бу­тылки, увидев на монете изображение орла, он обозначает словом "ква" монету, и это название он переносит на все круглые и все блестящие предметы (Данный пример приводит, в частности, Л С. Выготский, в своих работах детально описавший процессы комплексного мышления ).

По словам Выготского, одно и то же слово, применяемое в раз­личных ситуациях, получает совершенно различные, иногда противоположные значения. При этом "каждый конкретный предмет, , входя в комплекс, не сливается, тем самым, с другими предметами этого комплекса, а сохраняет всю свою конкретную самостоятелъность".

В рамках комплексного мышления одно и то же слово не только обозначает различные факты и явления, которые, как свидетель­ствует наше понятийное мышление, не имеют никаких связей в порядке вещей, но и, наоборот, одно и то же явление может полу­чать различные имена из-за включения его в различные комплек­сы. Однако при этом оно, явление, сохраняет свою конкретную полноту и самотождественность.

 Наше логическое мышление позволяет относить предмет к различ­ным множествам, поскольку ему присущ какой-то из признаков, конституирующих множества, например, стол можно отнести к мно­жеству предметов из дерева, множеству предметов, стоящих на четы­рех ножках, но эти процедуры приводят к разрушению однократно-наглядной определенности стола. То же происходит и в типологизирующих процедурах повседневности типологизируемые личности и взаимодействия утрачивают свою индивидуальность.

По-другому входят вещи в комплексы. Они сохраняют самотожде­ственность, индивидуальность, в то же время соучаствуя одна в дру­гой. Это явление получило название партиципации. Выготский при водит следующий пример (из Леви-Брюля) члены бразильского племени бороро гордятся тем, что они являются красными попугая­ми арара. "Бороро совершенно спокойно говорят, что они действи­тельно являются красными арара.  Это не имя, которое они себе присваивают, это не родство, на котором они настаивают. То, что они разумеют под этим, - это идентичность существ".

Следует уточнить, как понимать партиципацию представляет ли она собой соучастие одной и той же вещи в нескольких комплексах или соучастие вещей друг в друге? В приведенном примере являет­ся ли арара фамильным именем для обозначения птиц и людей (как, например, члены семьи могут говорить, что все они - Ивановы, но при этом не считать себя тождественными друг другу) или действи­тельно речь идет о их тождестве. Выготский придерживается первой точки зрения, полагая, что неправомерно говорить о том, что боро­ро считают себя тождественными попугаям.

Однако в партиципации предполагается определенная степень отождествления предметов, составляющих комплекс. Без наличия этой связи невозможно понять большинство магических процедур, не понять также, почему древние были одержимы именем. Согласно древнеегипетской легенде, бог Ра был укушен змеей и тяжко страдал Богиня Изида, стремясь излечить его, требовала, чтобы он открыл ей свое тайное имя. Наконец Ра, не выдержав боли, согласился. Под этим именем было произнесено заклятие, и бог исцелился. Согласно нашей гипотезе, многочисленность имен свидетельствовала о том, что человек (или бог) соучаствует во многих комплексах, сохраняя при этом свою целостность и индивидуаль­ность, будучи тождественным себе при многих разнообразных обозначениях.

Представляется, что понятие комплексного мышления дает ключ к пониманию структур практики на исторически ранних эта пах развития человечества.

Комплексное мышление позволяло отождествить один предмет, одно явление с другим, но при этом без потери их конкретной индивидуальности. Оно позволяло членам рода отождествлять себя друг с другом (каждый из бороро есть бороро), с тотемным животным (каждый из них есть попугай), с носителем своего собственного имени и сохранять свою неповторимую индивидуальность. Здесь называние вещи или явления - не подведение под тип, не логическая или квазилогическая процедура. Говоря слова­ми Выготского, первичное слово - это "скорее образ, скорее кар­тина, умственный рисунок понятия, маленькое повествование о нем. Оно — именно художественное произведение". Поэтому можно утверждать, что в давно прошедшие эпохи соци­альные взаимодействия, события, даже те, которые кажутся зна­комыми и понятными, происходили по сути иначе. Каждое из них, даже похожее на вчерашнее и обозначавшееся тем же словом, на самом деле не было "тем же", как не является тем же спек­такль, игравшийся вчера и играемый сегодня, вчерашняя и сегод­няшняя игра в "дочки-матери" и т д.

Такое восприятие мира поддерживалось сравнительной нерас­члененностью деятельности, "близостью" и конкретностью целей, отсутствием выраженного разделения труда. Последнее определя­лось конкретными физическими возможностями индивида. Так, воины амазонских племен, отправлявшиеся в дальний поход, практиковали "военный гомосексуализм", поочередно выполняя "роль" женщин. А библейская Рахиль, будучи бесплодной, дала Иакову свою служанку Баллу, которая родила дитя Рахили.

В дальнейшем, по мере усложнения деятельности, "удлинения" цепи средств, необходимых для достижения личностно желаемой цели, обусловленного этим разделения труда происходит логизация вещей и явлений. Восприятие того и другого начинает отры­ваться от их конкретно-наглядной определенности. Расширение пространственных связей человека, возникновение обмена вещей и товаров, становление денежной экономики, развитие филосо­фии и естественных наук — все это вело к интеллектуализации и логизации социального мира. Так происходило становление нашей сегодняшней повседневности.





 
polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.